Обыкновенные чудеса жизни… Часть 2

Продолжение

4. ВПЕРЕДИ – КРУТОЙ ПОВОРОТ…

– Однажды приятельница мне сказала? «Вот – есть возможность заняться интереснейшим делом. Нужно кое-куда поехать». Я, конечно, хотела обсудить это с родителями. Между прочим, нужна была некая сумма. $1000. Очень большие деньги. Тем более, для студента. Пыталась подработать. Да и родители помогли. Ну, в общем, поехала в Турцию. Причем, мы сначала отправились в Москву, там нас тестировали на знания английского языка. Я сдавала экзамен. Сдала. А уж потом полетели в Анталию. И вот, с того момента я поняла: все, что написано на бумаге – так сказать, первичнее, чем устные договоренности. В Турции все получилось не совсем  так, как нам рассказывали. Точнее, совершенно по-другому. Мы вовсе не работали в отелях. И работа наша фактически не имела отношения ни к английскому, ни к немецкому языку. Более того, в немецких отелях вообще… терпеть не могли русских. Потому что, когда русский отдыхает, потом долго приходится убирать и даже ремонтировать. Мы работали как трансфермены, потом – как гиды для русскоговорящих товарищей. Люди приезжают, ты их с табличкой встречаешь, сажаешь в автобус, кратко инструктируешь, помогаешь при поселении, связываешь их с гидом. Ну, и дальше – экскурсии и все дела. Так что, по сути, к языку это не имело практически никакого отношения. И это было обидно.

– Вам должны были это засчитать как практику.

– Нам это и засчитали как практику.

– А какая же это практика для переводчика?

– Никакая. Это была работа. По сути, практики языка не было. Уже когда мы приехали, нам сказали прямо-попросту: «А вы что, всем обещаниям, что ли, верите? Взяли 4 листа текста – и учить, потому что вы это будете людям рассказывать». Ну, и…

– Есть еще один вопрос в связи с этим поворотом судьбы. Люди  моего поколения, увлеченных и вовлеченных в языки и в переводы, почти неизменно  попадали в поле зрения спецслужб. В особенности те, кого так или иначе включал в себя «Интурист». Если не секрет, вас как-то миновала чаша сия?

– Абсолютно. На студентов тогда не обращал никто внимания.

– А в детстве вы не хотели стать шпионкой, разведчицей?

– Нет. Это было страшновато. В моем детском представлении разведчиц пытали, убивали. В общем, нет. Зоей мне – не хотелось.

– Ну, это партизаны. А вот что касается шпионажа с закордонной работой, агентура, резидентура? Это все – ещё и языки.

– Это все, конечно, очень интересно. В кино. А в реальной жизни уже начинался бизнес, бизнес-отношения, деловая репутация и пр.

– Между прочим, советский супер-разведчик, названный полковником Абелем, и по разведлегенде, и реально был бизнесменом весьма успешным. Хоть и сгорел на ерунде (на всякого мудреца довольно простоты), владел и двунадесятью языками, и фундаментальными законами бизнеса, и бизнес-тактикой.

– Так и Серебрянского считали долгое время финансистом. И не без оснований.  А это вообще выдающая личность в истории разведки.

– Вот я и говорю: эта романтика Вас не вовлекала?

–  Как читателя и кинозрителя? Пожалуй. И намного позже, не в студенчестве. Лет 25, когда я стала смотреть уже другие фильмы, другими глазами, когда я узнала, кто такие Абель, Эйтингон, Судоплатов, Серебрянский, Маркус Вольф, разведчик №1 ХХ века. Вот тогда это уже стало интересно. Но студенчество было совсем иным. Вот представьте: достаточно упрямый человек, который попадает в другую среду, хотел там говорить на английском и немецком языках. А там его не понимают ни на английском, ни на немецком, а говорить надо…  на турецком. А я турецкий не знала. Опять первая реакция – я ни за что в жизни не буду говорить на их турецком. И однако же, попадаешь в среду, приходится справляться с простейшими вещами.

– И читать нужно было на турецком ?

– А читать особо не надо было, мы знали, что и где будет происходить. Но однажды получилось так, что в перерывах между трансферами мне нужно было из точки А попасть в точку В, а между ними расстояние было, на минуточку, 4 часа. И нужны были сделать 2 пересадки на автобусах, и там тебя вообще никто не понимает – обычные местные люди. Ну, и села на какой-то другой автобус, и не сразу я поняла, что еду не туда. Я не знаю, где я еду. GPS тогда еще не было. У меня самый-самый простой мобильный телефон. Я помню, пытаюсь что-то объяснить водителю, и он говорит: «Да-да!» И меня это так разозлило. Я ору «Остановись!», а он меня просто высадил в каком-то поле возле заправки, и уехал. Ни карты, ничего. А через 2 часа нужно быть в совершенно другом месте. Рассердилась. И иду на какую-то заправку, нахожу какого-то человека. И тут меня просто прорвало – я начала говорить по-турецки. Худо-бедно, но он меня понял. Понял! Рассмеялся, сказал, что нужно делать, довез  до остановки. Объяснил – на какой автобус мне надо. И на самом деле чуйка тогда не подвела, хотя оказалось – я вообще ехала в противоположном направлении.

– Вы знаете, О’Генри говорил: «Никакой язык человеку не труден, если он ему очень нужен. Я однажды умудрился понять приказ улетучиться, отданный на древнекитайском и подтвержденный дулом карабина».

– Вот-вот.

– Видимо, Вам очень нужно было. Жизненно необходимо.

– Мне очень нужно было понять. И чтобы меня поняли. С тех пор дальше уже пошло. Я не говорила по-турецки как-то уж сильно хорошо, но в принципе  люди меня понимали. А там уже – с моей крымской внешностью – ко мне вообще не относились как к русской.

– За свою имели?

– Да. У меня совершенно обычная, полутатарская внешность…

Вообще говоря, с некоторых исторических пор это – не такое уж исключение и среди великороссов…

 – Там так воспринимали, и я немного подводила глаза, надевала кольцо на другой палец, соответственно,  замужней женщиной воспринималась.

 – Догадываюсь: студенческую вашу жизнь монотонной не назовёшь…

– Это – точно…

– И всё же, в конце концов и после всего, у вас защищен диплом. И тема тоже своеобразна? 

– Прежде чем мы дойдем до диплома, нужен еще один эпизод. Во-первых, из Турции я вернулась с четким пониманием того, что в этой жизни очень важно научиться зарабатывать деньги.

– До отъезда Вы заблуждались на этот счет?

– Не было такой четкой осознанности. Было юношеское убеждение в том, что я с деньгами точно разберусь. Я, мол, все равно как-то что-то «порешаю».

– Такую роскошь позволяли себе не многие. В основном – поэты. А откуда взялось у вас это прекрасное и небезопасное убеждение?

– Я была тем ребенком, который работал, т.е. 9-11 класс, после школы я работала.

– Зарабатывали?

– Совершенно официально работала. И зарабатывала. Даже несмотря на то, что я несовершеннолетняя. Неполный рабочий день. Вот эпизод. У одной учительницы подруга была директором гостиницы «Украина». Это на пл. Ушакова в центре Севастополя. Ей требовались две девочки – нужно было меню перевести на английский. И в 9 классе это была моя первая официальная работа. В гостинице со мной поговорили. И я приступила к работе. И быстро выросла. То есть, в прямом смысле – имею в виду, вытянулась. Внешний вид у меня был, мягко говоря, не детский. Южанки обычно вырастают быстро. И в 14 лет я выглядела старше. Лет на 20. Я работала 3 месяца по 5-6 часов, зарабатывала деньги. В гостинице успела поработать во всех отделах. Да, это было исключение, т.е. никто из моих школьных друзей так себя не обременял.

– Вам даже по закону можно было работать-зарабатывать – только в виде исключения. И не более четырёх часов в день. 

На эти первые заработанные деньги купила мобильный телефон. С той поры привыкла думать «С работой у меня проблем не будет никогда». И правда, у меня с ней никогда проблем не было. Была проблема в самом понятии «работа». Работать-то я особо не хотела. Из Турции вернулась с четким пониманием: нужно научиться зарабатывать деньги. Не выкручиваться из ситуаций, не ставить латки на судьбе, а именно нормально, целенаправленно, спокойно найти какое-то интересное дело, какую-то нишу. Второй год прошел. Интереснейшая у меня была практика на Массандровском заводе вин. Вообще поворотов судьбы было много…

Один из главных поворотных моментов – конец 3 курса; я решила, что поеду в США. На стажировку. По  программе CC USA – на полгода. Все собеседования мы прошли, визы, документы получили и поехали. Та опция программы, по которой ехала я, предусматривала: работаешь, стажируешься, в свободное время отдыхаешь-веселишься. Ехали совместить приятное с полезным. И опять – поворот. Выяснилось: выбранная опция, совершенно не соответствовала обещаниям. Приехали, нам говорят: «Хотите, можем отправить вас в аквапарк». И кто-то будет надувать круги, а кто-то будет спасателем в бассейне. Ну, смотреть, чтоб детки не утонули. Мы говорим: «Как так?» Люди крутят у виска: «Вы что, ребята? Вообще радуйтесь, что вам хоть что-то тут дают. Вы никто и звать вас никак». И у нас, конечно, конфликт. Договаривались-то о другом.

5. ВОТ НАМ – И РАЗ…

Получилась любопытная штуковина. Мы должны были заплатить неустойку – «раз вы не хотите работать спасателями или еще кем-то, платите штраф и валите, живите, как хотите». И в итоге: у меня в кармане $2, в руке чемодан, жить негде, никого не знаю в этой стране. И обратный билет у меня… через полгода. Вот где-когда детство кончилось. И включились мозги. Не буду подробничать о том, как тяжело нам дались первые сутки, как мы какими-то мистическими путями нашли человека некоего, который порекомендовал одно, другое, третье. Как мы в газетах искали хоть какую-то работу. И как нашли. И как в итоге  я успела поработать в самых разных местах, побывать и на севере, и на юге страны, в разных средах.

– Значит, денежки появились, все-таки?

– А без денег в Америке ты никто. Ты без денег сделать ничего не можешь.

– В нашем отечестве – примерно так же…

– No money – no honey. Нет денег – нет меда, т.е. нет разговора. Я во многих местах поработала, я даже пару недель в юридической конторе поработала. Это было весьма интересно. Там вообще другая логика, другие подходы.

– Когда лбом уткнулись в эти проблемы, у вас было какое-то неверие в себя, падение духом?

– У меня была невероятная злость на себя – за то, что я оказалась таким лохом. Вот просто поняла, что я лох конченый. Точно могу это сказать. Я поняла, что все мои золотые медали, все мои дипломы, вся живость моего ума, никому не нужны. Это никого не интересует. Интересует только одно – что ты фактически умеешь делать?

– И вот в какой-то момент видите, что, оказывается, можете выгребать против течения?

– Именно. Прошло полгода. Было несколько вариантов. Вариант №1 – остаться в США. Вариант №2 – поехать домой, ряд экзаменов сдать в США, ряд – на родине, соединить этот ряд экзаменов, вернуться в Америку и учиться, получать уже третье образование, потому что я еще училась очно и заочно одновременно. Очно «На переводе», заочно – «На менеджменте» туриндустрии. Два ключевых варианта. Я могла остаться в США и продолжать работать, зарабатывать деньги. Потом подать на Green-карту, как тогда делали многие. Могла просто уехать и больше никогда не возвращаться. Я решила, что я все-таки съезжу на родину.

– Т.е. уехать от этого всего? Не вышло – так не вышло?

– Да.

– А вот когда вышло, Вы начали в себя верить?

– Самоуверенности было, хоть отбавляй, с самого начала. А тут пришла вера в то, что я смогу найти дело, которым буду заниматься, где буду нужна и будет от меня какая-то польза, и надежда на то, что это будет действительно что-то стоящее…  Но в Америке я этого не нашла.

– Ну, не пропала же.

– Сложно описать на самом деле тот жизненный «американский» опыт,  который во мне остался. В определенный момент я поняла, что просто  не хочу жить в этой стране, что все равно отсюда уеду, хотя бы даже на какое-то время.  Во-первых, я поняла, что тупею. В прямом смысле слова. Что я начинаю точно так же, как они, на калькуляторе вычислять простейшие вещи. Поняла, что стала медленнее. Это даже испугало.

– Устала просто, может быть…

– Поэтому я решила, что уеду в Украину, закончу там (полгода) учиться, получу  два своих диплома и дальше уже приму решение. Соответственно, я вернулась в Украину. Мама меня не узнала. Она не поняла, кто стучится в дверь, в прямом смысле этого слова. Сказала: уехал ребенок, вернулся другой человек. Она меня не узнала. Ну, еще к тому же в какой-то степени да они и не ожидали, что я приеду. Она говорила: «Это какой дурой надо быть, чтобы променять вот то на вот это». Сладкую американскую жизнь на горькие украинские крымские мотивы.

Ничего себе «Сладкая жизнь»! Слаще некуда…

– В том-то и дело, что пока ты там не побываешь… Все, что показано в Голливуде, в кинематографе, это все — надувной мыльный красивый и радужный пузырь. Шоу.

– Но вы ведь, насколько я понял, не от трудностей сбежали. Хотели, что называется, остановиться-оглянуться. Собраться с мыслями?

–  Верно. 19 лет и недополученные дипломы.

– Но повзрослели, видно, здорово. До неузнаваемости…

– Да, безусловно. 2 года, которые я доучивалась, в Ялте тоже работала в гостинице. Подумывала –  может быть, гостиничный бизнес открывать или что-то в этом роде. Там много маленьких домиков. Была идея купить дом, сделать ремонт, переоборудовать его в мини-отель, на 6-8 номеров. В Крыму это абсолютно нормально. Я имею в виду, это востребованная тема была и будет, потому что люди хотят отдыхать и отдыхать с комфортом.

– И все равно вы не усидели?

–  Думала, может быть, следуя совету родителей, поехать в Москву. И какое-то время провела в Москве. Мне этот город тоже не понравился. Я начала там задыхаться на 3-4-й день.

– Слушайте, вам везде не нравится! Может быть, у вас неуживчивый характер?

– Это есть, это присутствует, скрывать не буду. Но даже в США были некоторые места, которые мне действительно нравились. Мне нравился юг, мне очень нравится Техас. Я терпеть не могу Нью-Йорк, там делать нечего.

– Юг – это же традиционно «Эксплуататоры трудового негритянского народа».

– Южане – люди, которые носят оружие за пазухой, следят за своими словами и соблюдают договоренности. Я Вам отвечу так. Это люди, с которыми можно и приятно иметь дело. Они по-другому воспитаны, в отличие от словомолов североньюйоркских, которые много говорят, очень много шпрехен и очень мало махен.

–  Южане, они всё еще склонны к расизму?

– Я бы не выражалась настолько громко. Но в какой-то степени они весьма традиционны. Это не значит, что они как-то гонят на черных. Академик Мальцев Олег Викторович был там в командировке, мы приехали в Техас, в стейк-хаус, там вокруг нас сидели одни черные, кто-то праздновал День Рождения своего ребенка, т.е. мы не чувствовали вообще ничего «Такого». Мы попали в отличное место, в  домашнюю атмосферу, где кто-то с нами и здоровался, даже и прощения просил за то, что они громко поют песни, потому что у  ребенка такой день.

– И куклуксклановцев не видели?

– Нет, конечно, нет.

И вот, наконец, вы – дипломированный специалист, даже дважды дипломированный. У Вас такая синтетика – бизнес, менеджмент плюс English language. Уже нет неприязни к этой «мове».

– Нет, неприязнь закончилась.

– Может быть, даже любовь появилась какая-то к ней?

– Он просто стал инструментом понимания других людей.

6. ЭФФЕКТ МАЛЬЦЕВА…

– И вот здесь уже, хотите или нет, Вы – взрослая самостоятельная женщина. То есть, предоставлена, в принципе, сами себе. Вы где-то в это время оказались в орбите академика Мальцева Олега Викторовича?

– С Олегом Викторовичем встретилась я в 21 год. Закончила 5 курсов, получила второй диплом специалиста, переводчика с английского и немецкого языков. Я тогда работала в гостинице. Видимо, неплохо работала: за полгода стала арт-директором. И даже попала за стол директоров, можно так сказать. Представьте, утренняя обычная планерка, сидят три каких-то московских директора, три местных директора, мужики по 40-50 лет, и я, девочка на 21-ом году жизни. Это была совершенно другая среда и совершенно другая ответственность.

– Там была вакансия? Или Вы кого-то «подсидели»?

– Был совершенно другой арт-директор. У него вышел конфликт с этими директорами. В результате он послал их к чертям собачьим в прямом эфире, и они разошлись. И так сложилось, что кроме меня просто никого не оказалось.

– Т.е. Вы никому не перешли дорогу?

– Нет. Я Вам больше могу сказать, я даже не рассматривала, что такое возможно, что такое бывает. Сотрудница занимается анимацией, продумывает детские и взрослые праздники, т.е. это event-менеджмент, концертная деятельность, организация приезда артистов и пр. Я никогда не думала, что организатор досуга может выйти на какой-то другой уровень. Там была дама, Наталья Люблинская; она в определенный момент сказала: «Давай, Ира, попробуй на полгода. Кто-то должен это делать. И это другие деньги, другая ответственность А где тебе что-то неизвестно, непонятно, не стесняйся, приходи, буду помогать». И вот Люблинская согласовала эту вещь. Сначала все весьма скептично на меня посмотрели, а потом я начала пахать. Считайте, я там жила, в этой гостинице. Я работала с утра до ночи. Причем все – от контроля расстановки стульев до согласования Верок Сердючек, «НеАнгелов» и всех остальных.

– А у Вас были сотрудники, помощники, подчиненные?

– Да, конечно.

– Управлялись с ними?

– Не сразу. Сначала это были друзья. У меня там было два друга, и мы спокойно работали. И я была одна среди многих, скажем так. Потом я стала, как это называется, шефом этой группы. Тоже ничего особо не поменялось, потому что все свои, доминирования не было. Потому что шеф отвечает в большей степени за моменты, связанные с руководством, а не с товарищами. А товарищи, в основном, были – парни. И  парни знали, что делать, им не надо было рассказывать, что делать. Т.е. у нас были хорошие, нормальные отношения. А вот когда приехали другие товарищи, там уже пришлось тяжело, потому что сразу началось «Кто ты вообще такая? Меня здесь пригласил директор». Помню момент, их было 15 человек, я их собираю на совещание, объясняю, что мы будем делать, на меня смотрят весьма скептично и в конце откровенно говорят, что «Нас сюда пригласил Макс. И мы вообще не собираемся тебя слушать. Говорю: «Хорошо. Это все, что вы хотели сказать?» «Да». «Отлично. Пошли вон отсюда!» И они не знали, что у меня прямой доступ к тому же Максиму Владимировичу. Я прихожу, говорю: «Люди, которых Вы порекомендовали, не просто не подходят под эту деятельность. Они весьма вальяжно распространяют о Вас определенную информацию, отказываются подчиняться и не хотят работать». Через 2 дня двоих выставили. Остались еще четверо, они прижали хвосты, и в принципе уже вопросов не было.

– Вработались, вошли. Ну, и очевидно, это оплачивалось более-менее солидно?

– Скажем так, это хорошо оплачивалось. Это были совершенно другие деньги. Но и совершенно другая ответственность. Мой последний год до встречи с Олегом Викторовичем, это даже не год – это были 4 месяца ада. Мне поставили задачу составить летнюю программу отдыха и реализации программы культурного отдыха для отеля, для взрослых, подростковых и детских групп. Мы эту программу летнюю составили, назвали ее «92 дня праздника». У нас были  – неделя танца, неделя Рио-де-Жанейро и т.д. Т.е. вот все лето мы поделили на недели и каждый день отдельная программа с артистами, конкурсами, квестами. Это огромный объем работы. Соответственно, программу нам эту утвердили, сказали: «Программа яркая, интересная! Круто! У нас никогда такого не было. А теперь идите и выполняйте». И вот тут уже в первый месяц я поняла, что мы слишком замахнулись, т.е. мы нашими силами это не тянем. И понятное дело, в какой-то степени и Люблинская помогала, и все остальные помогали, но было много всяких технических моментов. Знаете, как говорят, брак губит бытовуха. Так и здесь – великие какие-то начинания губит техническая ересь.

– О, как мне это знакомо! Гладко на бумаге…

– Именно! Забыли про овраги. Т.е., по сути, я 92 дня, если я в сутки спала хотя бы 2 часа – счастье. К августу  я была уже просто выжата, как лимон, у меня сил не хватало уже практически ни на что.  Однажды серьезно заболела.

-Итак…

– Итак, мне 21 год, у меня есть деньги. Решила, отдам их родителям и купим квартиру. Приехала домой из Ялты  и…  я месяц спала. У меня просто сил не было. А потом…  У меня мама – человек, который обычно начинает определенного рода противостояния. Или подталкивает, что надо срочно в этой жизни менять. «Хватит тебе сидеть дома! Хватит спать. Иди, работай или езжай за границу». Тут-то и возник, наверно, самый главный момент в моей жизни – поняла, что не хочу никакой работы, устала от людей, от всех этих глупостей, предательств, от того, что люди дают слово и его не держат. К 21 году  добилась управляющих должностей, доступа к «белым» и «черным» кассам, мотоцикл думала купить, еще что-то сделать. По сути, начало жизни, а жить ты уже не хочешь. Я не просто не знала, что мне делать, мне делать не хотелось ничего.

– Ну, синдром переутомления. С кем из нас не бывает…

– Нет, это был не синдром переутомления. Это был синдром человека, который на своем энтузиазме, разносторонности добился всего, о чем мечтает человек обычно добиться хотя бы к 45 годам – купить квартиру, нормально зарабатывать, иметь доступ к хорошим инвесторам. У меня это все было, и оказалось… мне это все было и на фиг не надо.

– Срабатывал еще закон опережающего роста потребностей. Пока  у вас оказалось то, о чем мечтали, вы уже в это время были другой, и Вам уже нужно было что-то другое, большее.

– В тот момент времени я поняла, что все, к чему я стремилась, потому что мне рассказывали, что это круто, это здорово, за это нужно рвать аорту – что это все не стоит и яйца выеденного.

– Может быть, и не стоит. Но заметьте: Вам для того, чтоб в этом убедиться, нужно было сначала все-таки рвать аорту и всего этого добиваться. – Но для того, чтобы убедиться в этом, надо же сначала это все получить. Иначе это чисто теоретически, романтически «Ну, что такое деньги?». Знаете, один мудрец сказал: «Хорошая мебель для счастья не нужна. Но для того, чтоб в этом убедиться, надо ее иметь».

– Поскольку себя мудрецом не считаю, спорить с уважаемыми людьми мне не пристало. Толкую о том, что касается меня лично. И вот спрашиваю себя: «Что в итоге?» Я ничего больше не хочу, жизнь закончилась. Всё. Ты уже всё попробовала. «Круто жить за границей?» – я увидела, что такое «круто жить за границей», начиная от бомжей, блевотины и пр.,  заканчивая «О, великий демократический народ!» Т.е. все, что «здорово» в этой жизни, я на это посмотрела.

– Отчаянье?  Прострация?

– Нет, это была пустота. Просто пустота. Вакуум… И эта пустота становилась все больше и больше. Дальше-то что? Не было ответа на этот вопрос.

Продолжение следует…

С Ириной Игоревной Лопатюк беседовал журналист Ким Каневский

Подписывайтесь на наши ресурсы:

Facebook: www.facebook.com/odhislit/

Telegram канал: https://t.me/lnvistnik

Почта редакции: info@lnvistnik.com.ua

Якщо ви знайшли помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.

2 thoughts on “Обыкновенные чудеса жизни… Часть 2

Комментировать